Matériaux Critiques – Некоторые соображения о профсоюзном вопросе

Переведено нашими товарищами из Коммунистический Прометей

Скачать здесь

Мы перевели этот текст товарищей из Matériaux Critiques и рекомендуем читать его вместе с «Рассказом об активистском опыте» (Relato de una experiencia militante).

Мы кратко изложим нашу точку зрения на профсоюзный вопрос в связи с некоторыми дискуссиями, которые мы вели на эту тему.

1.

Исходя из “Манифеста Коммунистической партии”, мы можем выделить фундаментальное положение, которое поможет нам лучше понять профсоюзную проблему: утверждение о том, что «всякая классовая борьба есть борьба политическая» (Маркс, Энгельс. Манифест Коммунистической партии, éditions Science Marxiste, с. 29, Париж, 1999). Это ключевое положение означает, что даже самая элементарная из так называемых «экономических» форм борьбы рабочих против капитала уже по самой своей сути является политической борьбой. Иными словами, дихотомия между экономической и политической борьбой ошибочна, и с ней следует бороться непримиримо и постоянно. В действительности она представляет собой серьёзное препятствие на пути самоосвобождения трудящихся, поскольку пытается сдержать и замкнуть пролетарскую борьбу исключительно в экономических рамках, то есть в собственных границах капиталистической системы.

Вот уже несколько лет английское рабочее движение непрерывно бьётся в узком кругу стачек за повышение заработной платы и сокращение рабочего дня, причём не как средств борьбы с нищетой и не как средств пропаганды и организации, а как конечной цели. Более того, профсоюзы даже принципиально исключают в своих уставах всякие политические действия и, следовательно, запрещают себе участвовать в какой бы то ни было общей деятельности рабочего класса как класса.[1]

2.

Ограничение рабочей борьбы экономической сферой вытекает из того, что одной из функций, породивших профсоюзы, было выступление в роли коммерческих представителей и продавцов рабочей силы как товара. В качестве таких продавцов профсоюзы стремятся как можно выгоднее вести переговоры и торговаться при продаже товара, привилегированными, если не монопольными, продавцами которого они претендуют быть. Эта “коммерческая” функция также объясняет, почему с самого начала профсоюзы нередко ставили во главу угла защиту цен (заработной платы) в тех профессиях, порождением которых они были.

Именно поэтому первые профсоюзы объединяли представителей профессий, требовавших высокого уровня “квалификации” и длительного обучения, а следовательно, более высоких цен (на рабочую силу): краснодеревщиков, сапожников, типографов, ювелиров и т. д. По той же причине профсоюзное движение с самого начала было отмечено корпоративизмом и конкуренцией между рабочими разных профессий: каждая организация ставила во главу угла защиту интересов собственных членов и их профессиональных знаний. Даже когда профсоюзам удавалось временно противостоять вторжениям и ухудшению положения рабочих, речь всегда шла о сохранении выгодной отдачи их товара по отношению к рыночной цене рабочей силы.

Таким образом, сама природа профсоюза неразрывно связана с защитой и увековечиванием общественного отношения наёмного труда. Вопреки тому, что думал Маркс, профсоюзы никогда не смогут вместо консервативного лозунга «Справедливая заработная плата за справедливый рабочий день» осуществить революционный лозунг «Уничтожение наёмного труда» (К. Маркс, в: Révolution et socialisme. Pages choisies, сост. М. Рюбель, с. 92–93, éditions Payot, Париж, 2008). И на то есть веская причина: уничтожение наёмного труда предполагает в качестве необходимого условия уничтожение профсоюзов и профсоюзного движения.

3.

Однако на заре рабочего движения, на этапе формального подчинения труда капиталу, характеризовавшемся главным образом выжиманием абсолютной прибавочной стоимости, многие революционеры, в том числе Маркс и Энгельс, рассматривали профсоюзы как «школы социализма», выполнявшие роль «оплота против власти капитала» (К. Маркс, в: Sociologie critique. Pages choisies, сост. М. Рюбель, с. 66, éditions Payot, Париж, 2008). Но такую позицию разделяли далеко не все.

Так, известна полемика по этому вопросу между революционным синдикалистом Пьером Монаттом и знаменитым анархистом Эррико Малатестой[2]:

«Синдикализм, несмотря на все заявления его самых пылких сторонников, заключает в себе в силу самой природы своих функций все те элементы вырождения, которые в прошлом развращали рабочие движения. Действительно, будучи движением, ставящим своей целью защиту текущих интересов трудящихся, он неизбежно должен приспосабливаться к существующим условиям и считаться с теми интересами, которые преобладают в обществе в его нынешнем состоянии» (Errico Malatesta: Anarchisme et syndicalisme, 1907, в Articles politiques, с. 156, 10/18, Париж, 1979).

Таким образом, приходится констатировать, что спустя более столетия после этого блестящего анализа капиталистическая действительность полностью его подтвердила. Известны тысячи трагических примеров: от массового участия профсоюзов в первой мировой капиталистической бойне до их полной интеграции в капиталистическое государство в качестве важнейшей опоры социал-демократии и фашизма.

4.

В своё время Маркс и Энгельс неоднократно выражали опасения и сомнения относительно реальной способности профсоюзов объединить пролетариат для освободительной борьбы. Поэтому Первый Интернационал (Международное товарищество рабочих, МТР: 1864–1872) отнюдь не был создан как профсоюз, а был организован как революционная организация, в преемственности с Союзом коммунистов 1847 года, призванная организовать весь мировой пролетариат не для защиты сиюминутных и случайных интересов, а для борьбы за его полное и окончательное освобождение. «Освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих».

МТР было политической организацией, которая вела собственную работу по прояснению и полемике против сект и ложных сознаний того времени: прудонистских, бакунистских, тред-юнионистских, бланкистских и других.

Что экономическое освобождение рабочего класса является, следовательно, великой целью, которой всякое политическое движение должно быть подчинено как средство;

Что все предпринимавшиеся до сих пор усилия терпели неудачу из-за отсутствия солидарности между рабочими различных профессий в каждой стране и братского союза между рабочими классами различных стран.[3]

Именно со Вторым Интернационалом (1889) подтвердилось трагическое размежевание между политическими социалистическими организациями, которые очень скоро были развращены реформизмом и парламентаризмом, и профсоюзными организациями, ограничивавшимися сферой экономических требований. Этот раскол породил социал-демократические уклоны как политические, так и профсоюзные, хотя формально раздельные и различные. В ответ на эту легализацию рабочего класса как переменного капитала возникли организации “революционных синдикалистов”, целью которых было вернуть рабочей борьбе политическую, объединяющую и освободительную перспективу в духе традиции Первого Интернационала. Таковы, например, анархо-синдикализм НКТ в Испании (1910) или, что ещё показательнее, “индустриальный юнионизм” IWW[4] в США (1905–1923). Но траектория, политическая разнородность и репрессии, которым подверглись эти организации, сломили их перед лицом развития зрелого капитализма.

5.

Фаза реального подчинения труда капиталу, характеризующаяся ростом относительной прибавочной стоимости, углублялась и развивалась на протяжении XX века, вызывая огромные изменения в технической композиции рабочего класса, в организации труда и в самой структуре капиталистического общества. То же можно сказать и о постепенной интеграции профсоюзов в аппараты капиталистического государства. Посредством различных совместных соглашений и кооптации на всех уровнях капиталистического управления (включая членство в Совете регентов Национального банка Бельгии) они были признаны коллективными, легальными и уполномоченными управляющими и представителями переменного капитала. Это новое и важное усиление господства капитала над обществом в целом было замечено различными, хотя и весьма немногочисленными, фракциями рабочего класса. Так, начиная с 1920-х годов некоторые политические меньшинства различного происхождения заметили и подчеркнули это существенное изменение в природе профсоюзного движения, вызванное его полной интеграцией в капиталистическое государство.

Для пролетариата как класса профсоюзное движение в нынешнем состоянии капитализма – тупик. Если в прошлом веке профсоюзы были органами объединения пролетариата для сопротивления падению заработной платы, то сегодня они представляют собой организации, через которые в пролетарский класс вносится неравенство условий и положений. Для многих они – бесполезный инструмент, для других – средство накопления привилегий и их сохранения посредством классовых компромиссов.[5]

И далее:

Профсоюзы дошли до конца своей независимой эволюции и с 1914 года вступили в новый период – период своей интеграции в капиталистическое государство. Они давно к этому шли, но потребовалась война 1914 года и услуги, оказанные тогда капитализму в рамках Священного союза, чтобы государство предоставило им места в своих советах. Тем самым они продемонстрировали свою власть над рабочим классом и стали бесценными помощниками капитализма.[6]

Но критика такого рода появилась гораздо раньше, прежде всего во время неудавшейся революции в Германии в начале 1920-х годов, с возникновением КРПГ (KAPD) – Коммунистической рабочей партии Германии[7].

Контрреволюционный характер профсоюзных организаций настолько общеизвестен, что многие предприниматели в Германии принимают на работу только рабочих, состоящих в профсоюзном объединении. Это показывает всему миру, что профсоюзная бюрократия будет играть активную роль в будущем сохранении капиталистической системы, трещащей по всем швам. Таким образом, профсоюзы наряду с буржуазными основами – один из главных столпов капиталистического государства. История профсоюзов последних 18 месяцев с очевидностью показала, что это контрреволюционное образование не может быть преобразовано изнутри. Революционизирование профсоюзов – не дело отдельных лиц: контрреволюционный характер этих организаций заключён в их структуре и в их собственной специфической системе. Только само разрушение профсоюзов может расчистить путь социальной революции в Германии. Для социалистического строительства нужно нечто большее, чем эти окаменевшие организации.[8]

Эта полемика с большой остротой возобновится на III конгрессе Коммунистического Интернационала 1921 года, на котором де-факто был исключён КРПГ и победила оппортунистическая линия “энтризма” в профсоюзах, в том числе в тех, что были откровенно контрреволюционными. Несколько лет спустя Антон Паннекук вернётся к этому вопросу в своей главной книге “Рабочие советы”:

Профсоюзы теперь – гигантские организации, чьё место в обществе общепризнано. Их положение регулируется законом, а достигнутые ими соглашения имеют юридическую силу для целой отрасли промышленности. Их руководители стремятся войти в состав власти, определяющей условия труда. Они образуют аппарат, посредством которого монополистический капитализм навязывает свои условия всему рабочему классу. […] Таким образом, господствующие ныне условия привели к тому, что профсоюзы, больше чем когда-либо, превратились в орган господства монополистического капитализма над рабочим классом.[9]

6.

Помимо этих немногих напоминаний об исторической критике революционеров относительно того, чем были профсоюзы и во что они превратились, нам предстоит ещё развеять несколько раздутых мифов. Теперь, в свете более чем столетнего энтризма в профсоюзы с целью якобы изменить их природу или руководство, у нас есть вся ретроспектива, необходимая, чтобы увидеть абсолютную бесполезность такой позиции. Ни один профсоюз не изменил своей природы; напротив, все они всё теснее срастались с государством, порой вплоть до структурного замещения его, как это произошло в Польше[10], чтобы обеспечить сохранение капиталистического социального мира.

Бесчисленные выходы членов из профсоюзов и превращение последних, по их собственным словам, в “профсоюзы услуг” – наравне со страховыми компаниями, взаимными страховыми обществами и другими ассоциациями потребителей – привели к тому, что профсоюзы утратили ту небольшую показную конфликтность, которая была нужна государству для оправдания сильной, но не слишком откровенно сообщнической оппозиции. Так они оказываются одним из слабых звеньев кризиса демократической представительности. В отличие от взаимозаменяемых и откровенно коррумпированных партий, профсоюзы могли бы разыграть карту “независимых” или “боевых”. Однако их структурные связи с политическими партиями, ассоциациями работодателей, правительствами, муниципалитетами, межмуниципальными органами и т. д. на всех уровнях государства делают их уже никоим образом не заслуживающими доверия “противовесами власти”.

Сегодня: «уровень профсоюзного членства во Франции в 2016 году составлял 19,1 % в государственной службе и 8,4 % в частном секторе. Уровень профсоюзного членства по Франции в целом, включая государственный и частный секторы, составил в 2016 году 11 %, что немного ниже 11,2 % в 2013 году – последней опубликованной цифры, согласно статистике Министерства труда, опубликованной во вторник. Существует резкое различие между государственным и частным секторами: 19,1 % в государственной службе (19,8 % в 2013 году) и 8,4 % (8,7 %) в частном секторе, по данным статистического департамента министерства» [11].

Этот смехотворно низкий показатель следует скорректировать в сторону дальнейшего снижения с учётом тысяч сталинистских, левацких, троцкистских, маоистских и анархистских активистов, которые на протяжении поколений были единственными, кто давал “вторую жизнь” разлагающимся профсоюзным трупам. Из-за стремления реформировать профсоюзный аппарат и брать на себя ответственность в его рамках почти все они превратились в новых начальничков – в само воплощение профсоюзной бюрократии, с которой, по их словам, собирались бороться.

Парадокс энтризма доведён до крайней степени контрреволюционной порочности: во многих случаях ему действительно удавалось овладеть руководством профсоюзов – лишь затем, чтобы увековечить его под несколько более радикальным налётом, опирающимся на ту же товарную логику продавцов и управляющих рабочей силой. Разумеется, эта логика предполагает интриги, предательства и коррупцию, а также постоянный контроль над членами организации и строгое соблюдение ими её показных и катарсических ритуалов (карнавальных шествий по субботам или воскресеньям). В других странах уровень профсоюзного членства гораздо выше, но это объясняется не стремлением бороться или изменить мир. Напротив, это страны, где профсоюзные услуги настолько хорошо интегрированы, что членство само собой разумеется как форма защиты наподобие страховой компании, а в некоторых профессиях – даже как договорная обязанность.

Более того, рабочие подразделения основных профсоюзов оказались в меньшинстве по сравнению с подразделениями “наёмных средних классов”. В Бельгии, например, именно профсоюзы занимаются контролем и выплатой пособий по безработице. Кроме того, ежегодно работодатели выплачивают членам профсоюза “профсоюзную премию”, покрывающую часть их взносов.

Уровень профсоюзного членства в Бельгии в 2010–2016 годах составил 53 %, что на 0,7 процентного пункта меньше, чем в 2000–2009 годах. Более высокий уровень членства, чем в Бельгии, имеют только скандинавские страны. Большое число членов профсоюзов и высокий уровень членства в Бельгии объясняются, в частности, тем, что профсоюзы участвуют в выплате пособий по безработице, но это не единственная причина.[12]

Благодаря строгому обязательству не объявлять забастовки без предварительного уведомления профсоюзам во многих коллективных договорах удаётся отыграть часть падения реальной заработной платы или получить какое-нибудь иное «преимущество» в условиях труда. Легальная забастовка с запретом пикетов и блокад превратилась в имитацию.

Уже давно основными функциями профсоюзов является не борьба за требования, а «участие профсоюзов в органах управления системой социального обеспечения; практики, унаследованные от прошлого (выплата пособий по безработице профсоюзами в Бельгии); предоставление услуг социальной защиты (например, в Соединённых Штатах); предложение таких разнообразных услуг, как юридическая помощь в спорах по индивидуальным трудовым отношениям; организация туристических и досуговых мероприятий»[13].

7.

Одним из главных доводов, используемых всеми “ленинистами” для оправдания политики профсоюзного энтризма, помимо контакта с “трудящимися массами”, сегодня полностью отсутствующими в профсоюзных секциях, является мифическое противопоставление “хорошей базы” “бюрократам, карьеристам и махинаторам”. Основа этого вопроса лежит в процессе бюрократизации, более или менее присущем любой организации, который превращает её не в средство, а в самоцель. Мы не хотим здесь входить в подробную критику понятия бюрократии, широко используемого “полутроцкистской” группой Socialisme ou Barbarie[14] для объяснения загадки, которую для них представляет природа СССР. Прежде всего мы хотим указать, что речь идёт об особом процессе организации, об автономизации некоторых промежуточных, чаще всего административных функций, которые дают их обладателю частицу власти господствующего класса, организованного в государство, и толкают его на сохранение и приумножение своего статуса. Таким образом, существует государственная бюрократия, которую можно подразделить на промышленную бюрократию, партийную бюрократию… и, разумеется, профсоюзную бюрократию.

Бюрократический дух насквозь иезуитский, теологический. Бюрократы – это иезуиты государства и его теологи. […] Поскольку бюрократия по своей сущности есть «государство как формализм», она является таковым и по своей цели. Поэтому действительная цель государства представляется бюрократии противогосударственной целью. Дух бюрократии есть «формальный государственный дух». […] Что же касается отдельного бюрократа, то государственная цель становится его личной целью: он гонится за чинами, делает карьеру.[15]

Профсоюзная бюрократия – это та, которая, постоянно вращаясь в одном кругу с боссом, отождествляет себя с ним до такой степени, что считает себя лучшим управляющим, чем он, на том основании, что представляет всё “трудовое сообщество”. Для тех, кому довелось на горьком опыте иметь начальником бывшего “левого” профсоюзного деятеля, нет худшей муки: это вор, ставший полицейским. Профсоюз – это полностью сформированное и выстроенное сверху донизу предприятие.

Чтобы стать освобождёнными (штатными) профсоюзными работниками, делегаты с низов должны, как и в любом предприятии, доказать свою эффективность, результативность и идейную приверженность. Более того, они должны быть внесены в профсоюзные списки, прежде чем смогут выдвинуться (и получить защиту) на какую-либо представительную должность. Даже действуя “тайком”, некоторые леваки пытались стать профсоюзными руководителями, и эта попытка предполагает такую привязанность к структуре и такое участие в её пороках, что они неизбежно ассимилируются ею. То же происходит с любым полицейским, внедрившимся в мафию: он всегда полностью втянут и развращён.

Профсоюзы, вероятно, – одно из предприятий, которые больше всего презирают своих сотрудников, поскольку помимо “заводского патриотизма” они всегда могут задеть старую “активистскую” струну, чтобы заставить их работать больше, то есть чтобы те, кто ещё думает, что эта отчуждённая и отчуждающая структура может их защитить, проглатывали – как меньшее зло – все капиталистические гадости. Нет профсоюзов без бюрократии (и анархистская НКТ не может служить контрпримером), так же как нет бюрократии без капиталистической организации труда.

Метод профсоюзной бюрократии не отличается от метода работодателей. Он состоит прежде всего в разделении. Среди рабочих сеют недоверие и подозрение: «вы пойдёте на забастовку, а остальные за вами не пойдут, хоть и делают вид. Они бросят вас в самый разгар движения». Пытаются дискредитировать самых боевых. «Ты за забастовку, потому что у тебя нет детей, которых надо кормить». Критикуют того, кто хочет остановить работу, за то, что он не сделал этого в прошлых движениях. Стремятся дискредитировать сторонников забастовки политическими аргументами. Дают ложную информацию о положении в других секторах, чтобы создать впечатление, что остальные рабочие не согласны.[16]

8.

Остаётся рассмотреть, какую позицию занимать в борьбе против профсоюзов и в отношениях с товарищами по работе, состоящими или не состоящими в профсоюзах. Забастовка готовится и, как правило, начинается по инициативе меньшинства рабочих, которое посредством обсуждений, листовок, остановок работы, саботажа, небольших внутризаводских демонстраций, собраний или стачечного комитета даёт искру, воспламеняющую конфликт. Поэтому это меньшинство заранее организуется исходя из целей и методов, которые предстоит использовать.

Без организации забастовки быть не может. Это неизбежно предполагает экономические, политические, стратегические и тактические проявления. Именно рабочие, начавшие конфликт, независимо от своих убеждений или принадлежностей берут на себя обязательство руководить борьбой и для этого распространять её на другие цеха, субподрядные фирмы и другие заводы, чтобы навязать такой баланс сил, который позволит продолжать борьбу под строгим контролем самих участников. Борьбой должны руководить потребности рабочих, что порождает безграничное творчество в её осуществлении.

Но чего до сих пор недоставало наиболее радикально настроенным элементам, так это способности сделать шаг – перейти от вызова профсоюзам к самостоятельной организации боевых рабочих, состоящих в профсоюзах или нет.[17]

С самого начала профсоюзные аппараты вмешиваются, чтобы помешать движению или взять его под надзор, увести его в правовой формализм или “популяризировать”, утопив в искусственной “солидарности” граждан, мэров и прочих политических представителей. Затем эстафету принимает медийный театр и его назначенные посредники, чтобы задушить борьбу, в том числе посредством зрелищного расширения, лишая тем самым рабочих голоса и действий вплоть до их полной деморализации. Существует много вариантов этой схемы, и нет чудодейственных формул, кроме постоянной необходимости сохранять автономную рабочую организацию, контролируемую и направляемую теми, кто является главными действующими лицами борьбы и её начала.

Делегирование, голосование, представительность, отзыв с занимаемой должности и прочие формальные ухищрения сами по себе никогда не являются гарантиями; они скорее служат средствами демократического срыва забастовки. А затем обычно следуют похороны по первому разряду под предлогом побед – весьма частичных побед – и возвращение в тюрьму наёмного труда. Как говорится в “Манифесте”: «Время от времени рабочие побеждают, но лишь временно. Действительным результатом их битв является не непосредственный успех, а всё шире распространяющееся объединение рабочих» (Маркс, Энгельс. Manifeste du Parti communiste, éditions Science Marxiste, с. 29, Париж, 1999).

Но когда это растущее объединение отсутствует или распадается, лучше признать поражение и извлечь из него уроки, чем утешаться ложными иллюзиями или пирровыми победами. Уместнее и действеннее находиться вне структур, чтобы обрести необходимую дистанцию и независимость для выработки значимой критики, не пропитанной чрезмерной субъективностью, обусловленной частичным и случайным опытом. Перефразируя Ленина, «лучше ничто, чем ничто».

9.

В нынешней ситуации кризиса представительной демократии и возвращения “популизм”» в смеси с неофашизмом утрата профсоюзами своей роли – один из самых проблемных для капитала факторов. Без них и без их всеобщего соуправления государство оказывается всё более лишённым промежуточных структур, социальных амортизаторов, способных сыграть в игру “оппозиции Его Величества” или даже, при определённых обстоятельствах, более яростно воспротивиться той или иной реформе. В такой политической конфигурации ещё более тщетной и иллюзорной оказывается вера в “воссоздание” “боевого профсоюзного движения”, нередко называемого “красным”. Возрождение автономии рабочих, неизбежно включающее критику труда, будет предполагать и воплотится в иных формах организации, неразрывно соединяющих экономическую и политическую борьбу и использующих исторические методы “прямого действия”. Разрушение старых профсоюзов станет необходимостью в условиях того, что вновь превратится в противостояние класса классу.

Именно сама организационная форма делает массы более или менее бессильными и мешает им сделать профсоюз орудием своей воли. Революция может победить, только разрушив этот организм, то есть разрушив эту организационную форму сверху донизу, чтобы из неё возникло нечто совершенно иное.[18]

Январь 2022 года

Fj и Marcm

Примечания

[1] Энгельс – Зорге, 3 октября 1872 года, в: Marx, Engels: Le syndicalisme, т. 1, под ред. Р. Данжевиля, с. 214, Maspero, Париж, 1972.

[2] Мы с нескрываемым удовольствием цитируем этого борца рабочего движения – в противовес тем, для кого не существует ничего за пределами ими же провозглашённой секты. Оружие критики – это прежде всего и оружие самокритики. Подробнее о Пьере Монатте см.: https://maitron.fr/spip.php?article24500

[3] “Временный устав Международного товарищества рабочих”, в: Matthieu Léonard: L’émancipation des travailleurs. Une histoire de la Première Internationale [“Освобождение трудящихся. История Первого Интернационала”], с. 365, La Fabrique éditions, Париж, 2011.

[4] Для более подробного изучения исторического контекста и возникновения «S.I.T.» отсылаем читателей к нашему анализу La soumission du procès de travail au procès de valorisation au travers de l’exemple du mouvement ouvrier américain (1887–1920) [“Подчинение процесса труда процессу возрастания стоимости на примере американского рабочего движения (1887–1920)”], доступному по адресу: https://materiauxcritiques.wixsite.com/monsite/archives

[5] L’Ouvrier communiste, № 4/5, ноябрь 1929 года. Доступно: https://archivesautonomies.org/spip.php?article943

[6] Benjamin Péret et G. Munis: Les syndicats contre la révolution [“Профсоюзы против революции”], с. 41, 1960; Éric Losfeld / Le Terrain vague, Париж, 1968. Испанский перевод доступен по адресу: https://barbaria.net/2023/02/05/cuaderno-g-munis-los-sindicatos-contra-la-revolucion

[7] Чтобы лучше узнать это важное течение, отсылаем к работе Dennis Authier и Jean Barrot: La izquierda comunista en Alemania (1918–1921) [“Коммунистическая левая в Германии (1918–1921)”; испанское издание], Zero Zyx, 1978.

[8] “Программа КРПГ”, май 1920 года, с. 8–9, в: Denis Authier: La gauche allemande (Textes) [“Немецкая левая. Тексты”], приложение к № 2 журнала Invariance, 1973.

[9] А. Паннекук: Les conseils ouvriers [“Рабочие советы”], глава “Профсоюзное движение” (Le syndicalisme), написанная в 1942/43 годах, с. 149–150, Bélibaste, Париж, 1974.

[10] Лех Валенса, президент Польши в 1990–1995 годах и харизматический лидер профсоюза “Солидарность”, сделал возможными демократический переход – не допустив никакого слишком радикального движения – и возвращение к капиталистической и католической нормальности.

[11] https://www.europe1.fr/societe/aujourdhui-le-taux-de-syndicalisation-en-france-est-de-11-3775085

[12] См.: https://www.lavenir.net/cnt/dmf20190516_01335892/en-belgique-la-popularite-des-syndicats-ne-faiblit-pas

[13] http://homepages.ulb.ac.be/~sodorcha/doc/RCTNM/2014-2015/Acteurs123_RCTcours%202_10022015_donn%C3%A9_NB.pdf

[14] О позиции Socialisme ou Barbarie см.: Claude Lefort: Éléments d’une critique de la bureaucratie [“Элементы критики бюрократии”], Gallimard, Париж, 1979.

[15] К. Маркс: “Critique de la philosophie politique de Hegel” [“Критика гегелевской философии права”] (1843), с. 921–922, в: Œuvres. Philosophie, Bibliothèque de la Pléiade, Gallimard, Париж, 1982.

[16] Д. Моте, в: Corale: Capitalisme-Syndicalisme : Même combat [“Капитализм – профсоюзы: одна и та же борьба”], с. 29, Spartacus, Париж, 1974. Даниэль Моте был активистом Socialisme ou Barbarie, где писал много статей о рабочем классе, поскольку сам много лет проработал фрезеровщиком на заводе “Рено”. Затем стал социологом и убеждённым сторонником самоуправления. См.: https://maitron.fr/spip.php?article139883

[17] Union ouvrière, pour l’abolition de l’esclavage salarié [“Рабочий союз за уничтожение наёмного рабства”], № 3, 1975. Интересные материалы об этой группе можно найти в её издании по адресу:

https://archivesautonomies.org/IMG/pdf/gauchecommuniste/gauchescommunistes-ap1952/unionouvriere/UO-n03.pdf

[18] Herman Gorter: Réponse à Lénine [“Ответ Ленину”; в русской традиции – “Открытое письмо товарищу Ленину”], с. 28, 1920; Librairie ouvrière, Париж, 1930.

Библиография

Книги

• Denis Authier: La gauche allemande (Textes) [“Немецкая левая. Тексты”], приложение к № 2 журнала Invariance, 1973.
• Denis Authier et Jean Barrot: La gauche communiste en Allemagne (1918–1921) [“Коммунистическая левая в Германии (1918–1921)”], Payot, Париж, 1976.
• Corale: Capitalisme-Syndicalisme : Même combat [“Капитализм – профсоюзы: одна и та же борьба”], Spartacus, Париж, 1974.
• Herman Gorter: Réponse à Lénine [“Ответ Ленину”], 1920; Librairie ouvrière, Париж, 1930.
• Claude Lefort: Éléments d’une critique de la bureaucratie [“Элементы критики бюрократии”], Gallimard, Париж, 1979.
• Errico Malatesta: “Anarchisme et syndicalisme” [“Анархизм и синдикализм”], 1907, в: Articles politiques [“Политические статьи”], с. 156, 10/18, Париж, 1979.
• Marx, Engels: Le Manifeste du Parti communiste [“Манифест Коммунистической партии”], éditions Science Marxiste, Париж, 1999.
• Marx, Engels: Le syndicalisme, т. 1, под ред. R. Dangeville, Maspero, Париж, 1972.
• Marx: Révolution et socialisme. Pages choisies par M. Rubel [“Революция и социализм. Избранные страницы”, сост. М. Рюбель], с. 92–93, Payot, Париж, 2008.
• Marx: Sociologie critique. Pages choisies par M. Rubel [“Критическая социология. Избранные страницы”, сост. М. Рюбель], Payot, Париж, 2008.
• Marx: “Critique de la philosophie politique de Hegel” [“Критика гегелевской философии права”], в: Œuvres. Philosophie, Bibliothèque de la Pléiade, Gallimard, Париж, 1982.
• Matthieu Léonard: L’émancipation des travailleurs. Une histoire de la Première Internationale [“Освобождение трудящихся. История Первого Интернационала”], La Fabrique éditions, Париж, 2011.
• Pannekoek: Les conseils ouvriers [“Рабочие советы”], éditions Bélibaste, Париж, 1974.
• Benjamin Péret et G. Munis: Les syndicats contre la révolution [“Профсоюзы против революции”], 1960; Éric Losfeld / Le Terrain vague, Париж, 1968.

Интернет-ресурсы

• https://maitron.fr/spip.php?article24500
• https://materiauxcritiques.wixsite.com/monsite/archives
• https://www.europe1.fr/societe/aujourdhui-le-taux-de-syndicalisation-en-france-est-de-11-3775085
• https://www.lavenir.net/cnt/dmf20190516_01335892/en-belgique-la-popularite-des-syndicats-ne-faiblit-pas
• http://homepages.ulb.ac.be/~sodorcha/doc/RCTNM/2014-2015/Acteurs123_RCTcours%202_10022015_donn%C3%A9_NB.pdf
• https://archivesautonomies.org/IMG/pdf/gauchecommuniste/gauchescommunistes-ap1952/unionouvriere/UO-n03.pdf